НЕБЛАГОДАРНЫЙ СЫН
Рассказ щербатой
Рассказ Щербатой
Как только я узнала, что жду котят, то сразу поняла, что это кара Звездного племени. Целители не должны иметь детей. Мои отношения с нашим предводителем, Клоком Кометы с самого начала были преступлением перед Воинским законом, мне это было хорошо известно.
Но разве я могла предположить, что расплачиваться за мои ошибки придется всему племени?
Я хорошо хранила свою тайну. Ни один Сумрачный кот не догадывался о том, что целительница носит под сердцем котят. Я старалась больше времени проводить в пещере целителей под обломком скалы, под тем самым камнем, на который наш предводитель взбирался всякий раз, когда хотел сделать какое-нибудь объявление.
Только Клок Кометы знал обо всем, ну да понятно... Я сама ему рассказала. Он был так горд, так счастлив! И эта его радость пугала меня сильнее остального. Он всегда был слишком гордым, мой любимый... Чистое безумство считать, что можешь безнаказанно получить все, что захочешь! Ему и в голову не приходило, что за все придется платить...
Роды были трудными, очень трудными... И это тоже был знак, я сразу это поняла. На рассвете, почувствовав, что срок пришел, я тайком покинула лагерь. Вскоре я набрела на поваленное дерево и нашла в нем засыпанное сухой листвой просторное дупло. Внутри пахло гнилью и поганками, но у меня не было сил идти дальше. Я решила, что вонь заглушит мой собственный запах и не выдаст меня. Нельзя было, чтобы кто-нибудь из соплеменников застал меня здесь, даже Клок Кометы. Я мечтала только об одном – чтобы весь этот кошмар поскорее кончился.
Казалось, я лежу в этом дупле много-много дней. Меня раздирала боль. Болело все – от кончиков ушей до кончиков когтей. И хоть как целительница я знала, как позаботиться о себе, от слабости я даже не смогла проглотить принесенные с собой ягоды.
Наконец, все кончилось. Три крошечных комочка лежали рядом со мной на сухих листьях. Два из них тоненько попискивали, а третий застыл неподвижно
Я осторожно прикоснулась к нему лапой: он был мертв. Это была девочка. Она так и не открыла глаз.
Я подтащила оставшихся в живых котят поближе и, собрав последние силы, начала вылизывать их, пытаясь согреть. Стоило мне прикоснуться к первому котенку, как он сердито и громко завизжал. Зато вторая малышка только еле слышно хныкала и судорожно дергала лапками.
Достаточно было один раз взглянуть на первого котенка, чтобы увидеть в нем будущего воителя.
Легкие у него были очень сильные, и он так вопил, что я боялась, как бы сюда не примчалось все наше племя. И еще, стоило его сестре шелохнуться, как он тут же начинал молотить ее лапками, но бедняжка почти не реагировала на его пинки.
Я боролась за ее жизнь до последнего. Я лизала и лизала ее, но дыхание малышки становилось все слабее, пока не исчезло совсем. Ее хвостик беспомощно дернулся, моя дочка вытянулась и застыла. Я зарылась носом в ее шерсть и оцепенела от горя.
Не надо быть целительницей, чтобы истолковывать этот знак! Мои дети не должны были появиться на свет! Звездное племя не хотело, чтобы они жили!
Не помню, как долго я так пролежала, прежде чем повернуться к сыну.
Никогда не забуду выражения его широкой плоской мордочки. Он был совсем мал... еще ничего не видел и едва мог доползти до моего живота, чтобы насытиться, но его морда была перекошена каким-то сильным и неистовым чувством. Каким же? Мне показалось, что я сошла с ума. Гневом? Яростью? Ненавистью!
Никогда в жизни я не видела более страшного выражения, чем то, что смотрело на меня незрячими глазами моего новорожденного сына.
Помню, как похолодела от ужаса. Может, этот котенок тоже не должен жить? Тот, кто несет в этот мир столько ненависти, станет проклятием своего племени и всего леса!
Но тут малыш запищал и уткнулся мордочкой в мой живот. Он был такой крошечный, такое беспомощный...
Возможно, я ошиблась. И эти ужасы померещились мне от боли и усталости. Это был просто котенок – мой и Клока Кометы, которого я любила больше всех на свете.
Мне нельзя было оставлять малыша себе, но я имела право отнести в племя, где он будет расти на моих глазах и станет воителем.
Я лизнула сына в макушку, и он тихонько заурчал. Сердце мое расцвело от любви и стало таким огромным, что едва не разорвало мне грудь.
Прежде чем вернуться в лагерь, я похоронила своих дочек. Я закопала их очень глубоко, чтобы до них не смог добраться ни один кот. Потом выбралась из дупла и побрела в лагерь.
Шерсть на мне стояла дыбом и поняла поганками, а в зубах у меня болтался новорожденный котенок.
Не доходя до лагеря я остановилась у лужицы, чтобы привести себя в порядок. Когда я появилась в лагере, ни один из моих соплеменников не смог бы догадаться, что я только что пережила.
Клок Кометы заметил нас сразу же, едва я высунула голову из зарослей ежевики.
На меня он даже не взглянул. Взгляд моего возлюбленного был прикован к котенку, и в нем светилось столько гордости и восторга, что мне снова стало страшно.
Огромными прыжками Клок Кометы перебежал через поляну и следом за мной направился в детскую.
Внутри палатки Ящерка вылизывала своих малышей, родившихся несколько дней назад. Ее палевая крапчатая шерстка казалась единственным светлым пятном в полумраке детской.
Заслышав шаги, Ящерка подняла голову и смерила меня холодным неприязненным взглядом.
Мы никогда не любили друг друга. Я не доверяла ей, но сейчас Ящерка была в племени единственной королевой, поэтому выбора у меня не было.
Я положила котенка к ее ногам, и малыш возмущенно запищал.
- Что это? – процедила королева.
- Котенок, - ответила я.
- Мой котенок! – пробасил Клок Кометы, протискиваясь в детскую.
- Неужели? – сухо переспросила Ящерка. – Выходит, это чудо! Если бы я знала, что коты могут вынашивать свое потомство, я бы попросила Грязноцапа самому произвести на свет этих мелких негодников!
Но Клок Кометы не обратил внимания на ее замечание. Тесная детская стала еще теснее, он словно вобрал в себя все пространство, свет и тепло...
Мне мучительно хотелось прижаться к его пушистому боку, рассказать обо всем, что я пережила и про два оставшихся в лесу крошечных тельца. Но Клок Кометы по-прежнему не смотрел в мою сторону.
Опустившись на землю, он обнюхал своего сына. Котенок поднял головку, вскинул лапу и задел предводителя по носу.
Клок Кометы вздрогнул и отдернул голову.
- Вы только посмотрите! – в восторге закричал он. – Настоящий воитель!
Ящерка не сводила с меня немигающих желтых глаз, и мне стало не по себе.
- Мать малыша хочет сохранить свое имя в тайне, - пробормотала я. – Она не может выкормить его сама, поэтому просит тебя стать ее котенку матерью.
Королева злобно зашипела и взмахнула хвостом.
- Что за чушь ты несешь? – процедила она сквозь зубы. – С какой стати я стану выкармливать этот беспомощный клочок шерсти? Я и своих котят не хотела, а ты хочешь подсунуть мне чужого? Ничего не получится, дорогуша! Я не обязана заботиться о каждом выродке племени!
Клок кометы угрожающе зарычал, и Ящерка испуганно съежилась.
- Не смей называть его выродком! – рявкнул предводитель. – Это мой сын, и я не собираюсь от него отказываться! Тебе оказана огромная честь, а ты еще смеешь возражать? Ты хоть понимаешь, что тебе предложили стать матерью сына предводителя племени – возможно, будущего своего предводителя!
Ящерка злобно зашипела. Она отлично знала, что с Клоком Кометы лучше не спорить, но ее душила ненависть. Впрочем, скоро до нее дошел смысл его слов. Положение приемной матери сына предводителя давало большую власть, и Ящерка решила от нее не отказываться.
- Хорошо. Я согласна, - буркнула она. – Клади его сюда.
Я положила своего сына под ее теплый живот. Мне стало страшно. Каким он вырастет, мой сын, если его будет воспитывать такая властолюбивая и злобная особа? Он никогда не узнает, кто его настоящая мать, а значит, я не сумею воспитать его хорошим котом, верным Воинскому закону и Звездному племени.
Мне оставалось лишь надеяться на то, что все утроится само собой.
- Его зовут Ломака, - выдавила я из себя, и Ящерка кивнула, глядя на его кривой хвостик, торчавший, будто сломанная ветка. Все думают, что мой сын получил свое имя из-за этого увечья, но все не так. Его имя подсказало мне сердце. Я чувствовала, что первенец сломал мне всю жизнь, которая отныне никогда не будет прежней.
Большинство котов племени считало матерью Хвостолома Лисохвостку, глашатаю Клока Кометы. Она всегда была немного скрытной, поэтому ее и заподозрили. Лисохвостка никогда не опровергала этих слухов, ей льстило, что ее считают подругой предводителя и матерью его сына.
Лисохвостка умерла через несколько месяцев после рождения Ломаки, погибла в сражении у Гнили... Вскоре Ящерка тоже умерла – от зеленого кашля. Новый глашатай предводителя, Облако, так же прожил на свете недолго, и Клок Кометы смог, наконец. Сделать своим глашатаем обожаемого сына. Он всегда считал, что из него получится великий предводитель. Он не хотел видеть недостатков Хвостолома, закрывал глаза на его лживость, жестокость, на безумные вспышки ярости.
После рождения малыша Клок Кометы потерял ко мне всякий интерес. Я перестала для него существовать. С того самого мгновения, когда он увидел новорожденного котенка, в жизни предводителя остался только сын... И это тоже было моим наказанием. А потом Хвостолом стал когтями прокладывать себе путь к власти, и я поняла, какое чудовище принесла в свое племя, оно стало еще ужаснее.
Это была не только моя ошибка, но и моя боль. Где-то в самой глубине души Хвостолом продолжал оставаться для меня тем крошечным малышом, которого я родила в дупле поваленного дерева и впервые приложила к своему животу.
Когда я убила Хвостолома, защищая свое новое племя, я поняла, что мое наказание закончено. Я принесла в этот мир зло, и я же изгнала его прочь, каких бы страданий мне это не стоило. А потом я обрела настоящего сына, каким не стал для меня Хвостолом. Надеюсь, Огнегрив будет великим предводителем, таким, каким никогда не был и не мог быть Звездолом. И я счастлива, если смогла хоть чем-то помочь Огнегриву встать на этот путь.
Возможно, за это Звездное племя простит меня окончательно...